на  Клингеля:
—  Положительно невозможный человек! Я говорю ему: «надо привлекать к работе энергичных, знающих край людей». А он насупился, молчит. Он не может развернуть работу банка. В конце концов правление просто  закроет  отделение.  И тогда   все  наши  с тобой
мечты о широком развитии русского дела в ханстве погибнут. И он еще называет себя русским финансистом, этот человек, абсолютно лишенный всяких корпоративных чувств.
—  А ты говорил ему обо мне?— спросил Волков, наполняя водкой рюмку Кислякова.
—  О тебе и разговор шел... Нет, ты подумай, он как-то при мне посмел назвать тебя ловкачом!
— Когда ж это коммерсант-то ловким не был, а? В коммерции надо быть ловким, Миша. Ты под чужую шкуру не залезешь,—тебе под шкурку залезут. Сумел— взял, не сумел —- свое отдал. В коммерции лучше быть жуликом, чем дураком. Мы банковские-то дела хорошо знаем, Миша, там ловкачи сидят почище нас, грешных.