Григорий Васильевич, что к Арсению Ефимовичу попали,— сказала она, обдавая его жарким проспиртованным дыханьем и крепким запахом пота. — Его все знают, у него служить вам будет легко. И в наш клуб будете ходить по его карточке.
—   Я могу вступить членом...
Прасковья Васильевна засмеялась, замахала рукой, бурный хмельной смех не давал ей говорить. Жена Волкова пояснила Григорию причину ее смеха:
—   В члены клуба принимают только представителей фирм, заводчиков и самостоятельных хозяев. Они нарочно установили высокий членский взнос, чтобы не принимать мелких служащих, чувствовать себя без них свободней.
Григорий с удивлением взглянул на жену Волкова: в голосе этой дамы с аккуратно зачесанными седыми прядями волос слышалось осуждение среды, к которой она сама принадлежала.
Кисляков быстро хмелел. Его обвислые мокрые усы теперь закрывали весь рот, лицо налилось кровью. Он жаловался Волкову